Во время рабочего перерыва всегда приятно выпить чашечку кофе и отстрелить пару сотен тушек в клоне Crimsonland. Сегодня в роли клона выступает Zombie Shooter — новая игра в жанре «прихлопни сто врагов за пять секунд». За авторством Sigma Team из Тюмени, создавшей в 2003 году ураганный Alien Shooter, получивший у нас в «Игромании» целых 8 баллов.

По правде говоря, Zombie Shooter отличается от Alien Shooter лишь тем, что там были алиены, а здесь зомби. И парочкой косметических изменений. Все! Сюжета привычно нет, но на официальном сайте травят следующее: «В секретной исследовательской лаборатории все дипломированные профессора превратились в зомби, и лишь мы сможем спасти человечество от угрозы». Мы — это мужчина или женщина шварценеггеровского телосложения. Нас выбрасывают на базу, обрамленную пожженной травой, лабораториями и зомби, которых здесь как мошкары у фонаря летней ночью. Открываем огонь из двух пистолетов (автомата, огнемета, ракетницы) и смотрим, как ползающие и шатающиеся мозгогрызы превращаются в широкие лужи кетчупа. За убийства начисляется опыт и платят деньги, на которые можно купить новое оружие и усовершенствовать старое. Графика осталась на уровне первого Alien Shooter — изометрическая проекция, низкое разрешение, спрайтовые человечки и простенькие декорации. Зато, умирая, зомби разваливаются на куски. Из режимов есть Survival и Gun Stand. В первом нужно до смерти перестрелять побольше врагов, во втором это сделать за станковым пулеметом.  

Painkiller: Overdose была игрой из серии «если у вас не идет Crysis, но вы все равно хотите весело провести время». При вполне демократичных требованиях игра предлагала старомодный в лучшем смысле этого слова драйв, сочные спецэффекты с кусками мяса на пол-экрана и харизматичного шутника Белиала в качестве главного героя. Плод богохульского соития воина света и властительницы тьмы, выпущенный на свободу в конце оригинальной игры, увечил врагов крайне запоминающимся образом: визжа на них своим ручным черепом. Между прочим, под цитаты из творчества Фредди Меркури.

ПЕРЕВОД: Учитывая, что текста в этой игре, мягко говоря, немного, главная задача локализаторов сводилась к тому, чтобы адекватно озвучить главного героя, то есть Белиала. Спешим сообщить — у них все получилось. У хранителя порталов в русской версии есть тот самый демонический шарм и загробная брутальность в голосе, которая с головой выдает в нем настоящего героя адских боевиков. Адекватно озвучены и комментарии, которые душка-Белиал периодически отпускает в сторону своих противников. Прыгать по уровням, выслушивая предложения героя поцеловать его в известное место, куда веселее, чем молча истреблять толпы врагов. 

Попытки идентифицировать «Тургор» не кажутся столь безнадежными, если поместить этот проект в пространство синематографа. «Тургор» — настоящее авторское кино, концентрированный арт-хаус. Местами претенциозный, местами нескладный, почти всегда трудный для понимания и набитый символизмом, как троянский конь.

Николай Дыбовский сотоварищи уже вторую игру подряд запирают нас в замкнутом пространстве, которое заполнено увяданием, болезнью, странными обитателями и собственными страхами. А потом выбрасывают ключи от двери, переворачивают песочные часы и предлагают найти выход.

Братья и Сестры

В «Тургоре» такой тюрьмой выступает некий Промежуток. Здесь живут Сестры — полуголые девицы, которые, как и наш герой, отчаянно нуждаются в Лимфе. Она представляет собой не кровь, как можно было подумать, а различные Цвета — в их первозданном, метафизическом смысле. Цвета пурпура, янтаря, изумруда, лазури и прочих оттенков радуги вырастают в виде растений на каменистой почве, покрывают стволы деревьев, рождаются в жилах рудников. Игрок собирает их, помещает в собственное тело, где Лимфа заполняет специальные емкости — Сердца (их для пущего понимания можно сравнить с различными человеческими органами). Цвет прорастает в них, пускает ростки, которые превращаются в Нерву — цветоносные сосуды, питающие тело. Чем больше цвета в Нерве, тем крепче тело, тем больше в нем жизни и тем меньше ощущается пресс времени.  

Дело в том, что с каждой минутой, проведенной в игре, собранные Цвета постепенно испаряются. Соответственно, уменьшается столбик жизненной энергии, который можно поддерживать проращиванием Цвета в Нерву. Но и там он не будет цвести вечно. Тут кроется краеугольная для механики «Тургора» вещь: Лимфу из сосудов забирает не только неумолимое время, но и мы сами. Проращенные в теле и взятые оттуда Цвета являются единственным ресурсом, позволяющим совершать какие-либо действия в этом мире. Им мы питаем Сестер — взамен они открывают в нашем теле новые Сердца и пропускают дальше по карте Промежутка. Во-вторых, чтобы собрать Цвет, его нужно сначала потратить — насытить им деревья, которые дадут плоды на следующий день или открыть с его помощью жилу в руднике. Цветом же мы и сражаемся. Среди противников — огромные твари в рудниках и заповедниках. А также Братья (они же — Охотники), которые считают себя хранителями этого мира и кормильцами Сестер, а на самом деле паразитируют, пожирая взращенный нами Цвет, запрещая отдавать Лимфу и проращивать ее в себе. Метафора понятна: жизнь — это не только брать, но и отдавать.

На этом фоне конечная цель игрока — насытить полностью свое тело Цветом (это состояние и называется тургором), чтобы вырваться из Промежутка в загадочный Верхний мир, — поначалу кажется нереальной: Цвет словно протекает сквозь пальцы. Но механика игры предполагает, что игрок будет грамотно и равномерно высаживать сады, с секундомером в руках высчитывать свои передвижения между локациями по глобальной карте, аккуратно посещать рудники, искать подходы к каким-то конкретным Сестрам, не растрачиваясь на всех, ловко сражаться и по возможности избегать встреч с Братьями.

Художественный стриптиз

Синий цвет увеличивает скорость перемещения, красный — ярость, желтый — метаболизм, зеленый — защиту.

«Тургор» — удивительно емкая игра. Например, тут нашлось место, кхм, эротике. У каждого Брата есть своя Сестра, и отдавать Лимфу чужой девушке — табу. Зато когда вливаешь в нее живительный Цвет, она исполняет стриптиз, меняя стартовые позы в зависимости от того, как плотно вы с ней общаетесь. Это такие ни к чему не обязывающие приватные танцы, эксплуатирующие зашитые в любого здорового мужчину механизмы.

Кроме того, «Тургор» — это RPG, игра для настоящих манчкинов. По сути, она построена на прокачке себя и ключевых персонажей, чтобы в финале достигнуть глобального повышения уровня (тургора) и увидеть титры. Есть и более прямые параллели с ролевым жанром: вкачанная в персонажа Лимфа увеличивает не только жизненные запасы тела, но и влияет на семь разнообразных параметров героя. За каждый из них отвечает свой Цвет. В силу местной специфики параметры постоянно плавают то вверх, то вниз, заставляя прокачивать какие-то конкретные показатели, в зависимости от текущей ситуации. Цвета в таком разрезе выступают аналогом experience-очков.

Наконец, «Тургор» — еще и симулятор рисования. Чтобы выполнить то или иное действие, нужно не просто потратить Цвет, а нарисовать им определенный Знак, который выступает аналогом магических заклинаний. То есть, как в Arx Fatalis или Darwinia, мы выводим мышью какие-то кружева, получая нужный эффект или впустую растрачивая «ману» (то бишь Цвет). Все Знаки поделены на четкие группы: социальные (позволяющие общаться, выпытывать у Сестер какие-то тайны, отдавать Лимфу); экономические (открывающие жилы в рудниках и выкачивающие оттуда Цвет) и, наконец, боевые, с помощью которых мы калечим врагов и ставим защитные барьеры. Плюс есть парочка специальных Знаков на особые случаи. Поначалу доступны только базовые, новые постепенно открывают Сестры или вы находите их сами.  

Философия в цвету

Всю эту конструкцию кое-как удерживает местный сюжет. В Промежутке есть свои правила и табу, свои касты, теология, легенды, страхи, сомнения и интриги. Рожденный где-то на задворках герой одним представляется новым Братом, другим — неким Мессией, который избавит Сестер от тирании, выведет их в дивный Верхний мир, мечты о котором приравнены к ереси. Впрочем, это только один взгляд. Сами Сестры — те еще штучки, о чем постоянно предупреждают Братья. Девушки постоянно интригуют, клевещут друг на друга, завлекают в свои сети, обещают и угрожают.

Получается самая настоящая ролевая игра, где мы действительно отыгрываем роль. Именно тут и выступает наружу главный посыл «Тургора», который возвышается над всеми остальными ее составляющими. Как и «Мор. Утопия», это игра об ответственности за свои решения, о том, что только от нас зависит, какой будет наша жизнь: изначально она представляет собой пустой сосуд, который мы сами наполняем цветом своих желаний, принципов и моральных алгоритмов. Ну и, конечно, это метафора творческого, личностного прорыва, вдохновения. Промежуток — состояние между жизнью и существованием: мы можем стремиться, впитывать жизнь и дарить ее окружающим, отдавать часть себя, чтобы в итоге развиваться, узнавать и познавать. А можем держать все в себе, не тратить, не лезть и не мечтать, оставаясь довольным тем, что есть, и яростно отстаивая право на свою личную скорлупу. И в таком разрезе каждая Сестра представляется не просто полуголой танцовщицей, а нашими возможностями, шансами в этой жизни: упущенными, загубленными или использованными.

                                         

Вся эта философия и символизм реально задействованы: игра стимулирует медитативный подход, заставляет не думать, а именно размышлять, искать образы, проецировать и заглядывать в себя. Без метафизики она в лучшем случае распадается на неравноценные части, в худшем — в недоумении удаляется.

Здесь кроется ключевая проблема «Тургора». Описанного выше единения с игрой может попросту не случиться, если вы не захотите ее принять. То есть если вы не готовы разбираться в тяжеловесном символизме, не готовы увидеть в приватных танцах несомненно заложенные там метафоры, «Тургор» покажется претенциозной глупостью, нагромождением невнятных абстракций. А испугаться есть чего: полуголые девы, вязкий текст, обилие терминов, затянутый процесс сбора Цвета. Особенно это чувствуется в начале. Нас заставляют по несколько дней игрового времени блуждать между парой локаций, сначала сажая Цвет, потом собирая его, ожидая, когда прорастет новый… Занятие, безусловно, концептуальное, но затянутое даже по меркам готового к подобной эстетике игрока.

При этом местами «Тургор» — зрелище практически завораживающее. Тут очень хочется обратиться к авторам вообще и Николаю Дыбовскому в частности, который со страниц нашего журнала, не далее как в прошлом номере, пообещал уйти в бессрочный творческий отпуск. Друзья, у вас, кажется, начало получаться говорить с нами на одном языке. «Тургор» уже напоминает игру, а не театральный эксперимент. Игру неровную, местами разрозненную, местами надуманную. Но игру, в которой некоторым уже хочется разбираться. Не оставляйте, пожалуйста, попыток. Третий заход нас крайне интересует.

 

Немцев из House of Tales по-прежнему живо интересует тема противостояния одинокого маленького человека и огромной государственной машины. Интересует не разухабистым экшеном и возможностью сделать из героя Рэмбо для клерков, а тем, что творится внутри у этого самого клерка. Об этом была The Moment of Silence — нетривиальная киберпанк-адвенчура 2005 года выпуска. Об этом и новый проект House of Tales — психологический триллер Overclocked.

Назад в настоящее

Overclocked и выглядит, и во многом играется как этакий «The Moment of Silence сегодня» — киберпанк с его мегакорпорациями будущего и амбициозным электронным разумом немцы сменили на наши дни и честолюбивый Пентагон. Соответственно, здесь совершенно новая история, но прежними остались место действия (Нью-Йорк), навалившееся вдруг на маленького человека одиночество, капли дождя на окнах и меланхолия с правом на надежду. А главное — здесь все тот же лирический герой: мужчина, переживающий кризис среднего возраста, многократно усиленный личной драмой. Он любит долгие беседы, виски, смотреть в окно, а в качестве основного средства решения встающих перед ними проблем использует КПК-коммуникатор.

Но Overclocked не клон. Немцы внимательно проанализировали критику предыдущего проекта и сделали ожидаемый вывод: и сюжет, и его подача должны быть острее, интереснее. В итоге Overclocked использует структуру кинофильма Memento — действие здесь развивается в обратной последовательности, от конца к началу.

Занимательный психоанализ

Судебный психиатр Дэвид Макнамара вызван из Вашингтона, чтобы реконструировать загадочную цепочку событий, благодаря которым пятеро молодых людей оказались в психиатрической лечебнице Стейтен-Айленда. Он шаг за шагом вытаскивает из их памяти обрывки произошедшего, начиная с последних дней и заканчивая тем, с чего все начиналось. У всех пятерых имеется внушительный набор аргументов, чтобы осложнить жизнь судебному психиатру: шок, временная амнезия, приступы страха или агрессии плюс весьма экстравагантный способ попадания в лечебницу. Девушка Лаура, например, стоя посреди улицы голышом, палила из пистолета в воздух.

Возня с пациентами — крайне увлекательное занятие: мы применяем гипноз, записываем в КПК и даем прослушать подросткам рассказы их соратников по несчастью, ищем предметы или слова, которые могли бы запустить нужную цепь ассоциаций в их памяти. Но самое любопытное, игра дает возможность принять личное участие во флэшбеках, которые благодаря стараниям Дэвида посещают молодых людей. Экран в этот момент делится надвое: на одной стороне мы видим Макнамару, сидящего у кровати пациента, на другой — подростка, которого берем под свое управление. Ну а дальше начинается любимый киноприем конца девяностых: мы бродим по каким-то неизвестным казематам прошлого, транслируя увиденное в настоящее, — то есть Дэвиду, который, в свою очередь, уточняет, задает встречные вопросы и записывает услышанное. Созерцанием и беседой дело не ограничивается — периодически нужно решать загадки, подбирать и применять предметы, вводить коды и т.д. Воспоминания постепенно выстраиваются в связную картину, демонстрируя одни и те же события глазами разных участников.

                                       

Все это помножено на замечательное чувство ритма: рассказывая свою историю, House of Tales не торопят и не затягивают действие, отматывая пленку назад и раскрывая подробности в идеальном темпе. Оторваться от Overclocked можно с большим трудом, это вообще один из немногих квестов последнего времени, обладающий темпом хорошего триллера. Редкое для жанра свойство.

Как и любая по-настоящему хорошая история, Overclocked не ограничивается центральной сюжетной коллизией. Дэвид уходит из больницы, возвращается в гостиницу, звонит жене, беседует с портье, пьет виски в баре, ложится спать. Из этого по обрывкам складывается его личное дело: хронический неудачник, без пяти минут брошенный муж, психиатр, не умеющий справиться с собственными проблемами, человек, от которого отвернулся лучший друг. Кажется, все ополчились против него: коллеги из больницы, детектив, пьяница в баре и даже банкомат, отказывающийся работать с кредиткой.

В конечном счете Overclocked несколько смещает акценты в сторону самого Дэвида и его личной драмы. Пожалуй, без прямых ниточек между историей главного героя и центральной интригой с зависшими в воздухе параллелями игра смотрелась бы как законченное произведение искусства. Но ближе к финалу House of Tales, что называются, «дают Голливуда», увязав все в единую картину с помощью Пентагона и секретных экспериментов.

Сюжет и атмосфера Overclocked кажутся близкими к идеалу еще и потому, что здесь запоминается каждый персонаж, даже портье в отеле. Кроме того, Мартин Гантэфер (продюсер и сценарист игры) по-прежнему пишет отличные диалоги — их хочется слушать, а не перематывать.

Сны о чем-то большем

                                        

К сожалению, по форме Overclocked остается обычным квестом, хотя авторы постоянно намекают на большее. Все пятеро молодых людей в своих воспоминаниях от кого-то убегают, нервно озираясь по сторонам. Идеальная ситуация, чтобы ввести в игру фактор реального времени и связанные с этим задачки и мини-игры — естественно, в духе Fahrenheit. И, судя по всему, немцы какое-то время рассматривали вариант выступить на одном поле с Quantic Dream. Но в итоге так и не решились, оставив в игре лишь вызывающие недоумение следы своих метаний. Так, в самом начале, при первом визите в лечебницу на Стейтен-Айленд, экран делится надвое, и нам показывают, как Дэвид бродит по коридорам, в то время как на другом конце здания медсестра подходит к главврачу и нервно озирается. Сердце замирает: кажется, сейчас что-то будет. Напрасные мечты — оба героя терпеливо ждут вас хоть сутки кряду. Один раз за игру нам дают пострелять — в кирпичную стену из пистолета, чтобы освободить проход. По логике палить нужно в определенные места и за ограниченное время, ведь персонаж убегает. Но нет. Мы тупо отстреливаем каждый кирпичик, пользуясь неограниченной временной форой. К чему все эти зарисовки? House of Tales явно планировали больше, чем оказалось в игре, — об этом говорят и их ранние интервью, где нам сулили нелинейность и прочие радости.

Overclocked оживили бы даже банальные мини-игры. Почему не ввести такую в ситуации, когда персонаж точным выстрелом выбивает камень из-под лопастей огромного вентилятора или бросает коктейль Молотова в бочку? Почему там — совершенно ненужная, скучная пальба по кирпичам, а тут — скрипт вместо нервного прицеливания с оглядкой назад?

Одним словом, с геймплейными новациями не получилось. Но это не значит, что играть в Overclocked скучно. Это качественный квест с ветвистыми диалогами, интересными, логичными задачками и нетривиальными манипуляциями в КПК. Другое дело, что сюда заложен куда больший потенциал.

           

В любом случае сюжет искупает все шероховатости и недоработки Overclocked. Здесь есть все: интрига, неожиданные открытия, удары в спину, личная драма. И даже мораль, претендующая на коллективное послание представителей адвенчурного жанра игрокам планеты: «не играйте в тупые шутеры, это опасно для вашего психического здоровья, играйте в хорошие квесты!» Глядя на Overclocked, определенно стоит прислушаться.

ПЕРЕВОД. Единственное, что может подпортить впечатление от игры, — русская версия от «Нового диска» («Overclocked. Оправданная жестокость»). Локализаторы не удосужились проверить тот факт, что во флэшбеках идет именно беседа врача с пациентом, а не монолог последнего. Получилось форменное издевательство над и без того несчастным психиатром: так, во время сеансов с девушками Макнамара отпускает реплики голосом юной нимфетки.